21:33 

Мафия.

13 котов
Сюжет: передача эстафеты главой мафиозного клана.
Предупреждение: насилие. Слабонервные беременные шестнадцатилетние, вам лучше не читать.



Девчонку привезли под вечер. Прекрасно выглядела, жаль, обсуждать дела невозможно.
- Да пошла ты! – сколько гнева и ненависти в простых словах. Только я не люблю, когда со мной говорят без уважения.
- Научите ее разговаривать, - я махнула рукой в сторону двоих ребят. Они довольно улыбнулись. – Осторожнее только, она мне еще нужна.
Девчонка испугалась. Попробовала убежать, но мои ребята крепкие, ловкие, быстро поймали и потащили в дальнюю комнату.
Через несколько минут я подошла к дальней двери, проверить, как у них идут дела. Слышалось характерное сопение и всхлипы, иногда отчаянное «нет!» и звуки затрещин. Черт, я ведь просила избить, но не насиловать. Видимо, она показалась им слишком лакомым кусочком.
Я помедлила у двери, раздумывая, прекращать их развлечение или нет, и решила, что не стоит. Определенно, будет сговорчивее. Урок жизни ей не помешает.

Они притащили мне ее едва живой. Положили на пол, бесформенной кучей. На свое имя она не отзывалась. Просто неподвижный мешок.
- Ну же, - я опустилась перед ней на корточки. Погладила по щеке. Девушка не шевелилась, плохой признак.
Все ее тело было избито. С этим нужно что-то сделать.
- Ну давай, посмотри на меня, - говорю с ней ласково.
Глаза открылись, небесно-синие, со слезами внутри.
Аккуратно беру ее на руки, несу в ванну. Нет, в саму ванну опускать нельзя – утопится. Только душ, желательно холодный.
Сажаю ее на край ванны, включаю воду.
- Сама раздеться сможешь?
После промедления – кивок, взгляд в пол. Ничего, это сейчас нормально.
- А помыться? – спрашиваю немного строже.
Снова кивок. Начинает раздеваться.
Отхожу к стене, сажусь на стульчак. Она забирается под душ и закрывает занавеску.
Добро пожаловать во взрослую жизнь, детка.

Пока она моется, прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза. Ничего, ничего. Каждая через это проходит. Так становтяся женщиной – не когда первый раз, а когда насильно. Против воли, делая тебя слабой, уязвимой. Пока ты вновь не станешь сильнее их.
Я тоже прошла через это - в свое время. Хуже всего было то, что женщины мне всегда нравились больше. Сейчас я сильнее, и бравые молодчики уже работают на меня.
Выглядываешь из-за занавески. У тебя стройное тело, красивой формы грудь, и даже мальчишеские жесты вносят свое очарование.
- Можно полотенце?
В коротком взгляде синих глаз нотки стали. Даю полотенце, и отворачиваюсь, чтобы не показывать своей довольной ухмылки. Я в тебе не ошиблась. У тебя есть характер, ты пройдешь это – а позже, много позже я воспитаю из тебя наследницу.


Почему именно ты? Все просто. Из-за твоего отца. Это он когда-то сделал меня женщиной – тем же способом, что и тебя мои ребята.
Он был коп на той улице, где мы работали. Я ему чем-то понравилась. Лицо и тело у меня всегда были красивые, по-крайней мере, так говорили мои клиенты. Он захотел денег, которых у меня не было. Тогда он захотел меня бесплатно.
Это было больно, очень больно, и еще унизительно. И он сильно избил меня после. Я хорошо запомнила его лицо, и номер его жетона, и проклятое тело.
И тогда, лежа в луже собственной крови, отплевываясь от грязи, я решила, что больше такого не повторится. Что теперь все будет в моих руках. Что теперь будут только мои решения, мои – и ничьи больше.
А потом были долгие годы улиц, и становление банды: набор и тренировка, выращивание волков из мелких бандитов. И эта дрессировка хорошо у меня получалась. Мои ребята были лучше, злее, умнее остальных ребят на улице. Так что скоро мы стали королями района, а потом королями города.
О моей роли полиции не известно. По их мнению, всем заправляет мой муж – мой фиктивный муж, который всегда был послушным голосом моей воли. Который на самом деле слишком крепко сидит на героине и знает, что бывает, если меня не слушаться. Который слишком любит выпивку и девок, чтобы задуматься, что в случае непредвиденных обстоятельств он станет крайним и уйдет вместо меня.
Моя империя, построенная на крови и грязных деньгах, велика. И мне нужен тот, кто после моей смерти взял бы ее в свои руки. Кто продолжит мое дело, кто будет достаточно лоялен, научится понимать тонкости и действовать так, как стала бы действовать я.
Ты вполне подходишь, детка.


Мы на автодроме. Здесь начнутся твои тренировки, о которых ты пока не подозреваешь. И автодром будет самым безобидным началом из возможных.
- Зачем мы здесь? – спрашиваешь, и столько ненависти во взгляде.
Отлично, именно это мне сейчас и нужно.
- Выиграешь для меня гонку – и я подумаю о том, чтобы отпустить тебя.
- Да ладно, - недоверчиво фыркаешь. Здоровый скептицизм это хорошо, он очень пригодится в нашем деле. Тем более, что ты права.
- Давай, попробуй, - мягко подталкиваю в сторону карта. Смотришь на него с интересом. – Попробуй выместить свою злость, нажав на газ, детка.
- Не называй меня так!
- Выиграй, - повторяю почти ласково.
Ты киваешь и садишься за руль.

Через два часа инструктор застает меня за седьмой чашкой кофе.
- Привет. А она молодец, - кивает он в сторону автодрома. – Талантлива. В ней чувствуется сила.
- Это не сила, - качаю с улыбкой головой, - это паталогическая уверенность в себе, которая выпадает раз в поколение. Нам определенно повезло с девчонкой.
- О да, - соглашается он.
Мастер спорта, двухкратный чемпион ралли по бездорожью и один из моих лучших тренеров. Я уже говорила, что мой конек – самые лучшие люди? И самые лучшие тренеры, которые их воспитывают. Так и рождается Империя.
Щурюсь, высматривая лучи закатного солнца, садящегося за автодромом.
Девушка подходит, чувствуется запах пота, в уголках губ вижу довольную улыбку. Очень маленькую, но она говорит о том, что способ борьбы со злостью сработал.
- У тебя все получилось, - киваю я. – Тренер очень доволен.
- Когда гонка? – спрашиваешь, глядя прямо в глаза. Смело.
- Завтра, - все еще щурюсь. Ты закрываешь мне солнце. – Поехали, отдохнешь.
Киваешь, и мы садимся в мою машину.
- Подготовьте все, - говорю на прощание тренеру. Он понимает. Понятливость – также отличительная черта моих людей.
Мы возвращаемся, ты спишь на кушетке в моей квартире. Самое надежное место сейчас. Я пригляжу, чтобы ты не сбежала. Сама полночи курю, сидя на подоконнике. Видения в дыму – мои сны, уже много, много последних лет других снов не надо.
Шесть часов сна, и нам приносят завтрак. Ты чистишь зубы, молча едим, и не пытаешься убежать. Возвращаемся на автодром.

Рассвет. Несколько последних моделей БМВ на линии финиша, и в одной из них – ты. Я чувствую твою здоровую, молодую энергию, твою жажду жизни и волю к победе. Они рождаются здесь заново. Но они будут заново сломлены. Ты пока не знаешь сюрпризов этой трассы.
Выстрел, и машины срываются с визгом шин. Я в первом ряду, рядом с тренером. Мы следим за тобой. Ты легко опережаешь всех, обходишь одного за другим – обходишь лучших из моих людей, и вырываешься вперед. До финиша совсем немного.
Тренер машет рукой и дает команду шестерке.
В последний момент на линию финиша выталкивают человека со связанными руками, и ты сбиваешь его. Удар очень сильный, он перелетает через капот и падает на землю – столкновение на очень высокой скорости, от него не выживают. Машину вертит, но ты в конце концов останавливаешься.
Я вижу, как судорожно руки сжимают руль.
И как глаза широко раскрыты.
Ты находишь меня глазами в первом ряду.
Я спускаюсь, ты уже срываешь с головы шлем и выбираешься из карта.
О нет, на труп лучше не смотреть. Не самое приятное зрелище.
Я подхожу, пока ты шокированно смотришь на меня.
Да, детка, теперь ты убийца.Это твой первый раз.
- Вот так оно и случается, первое убийство – неожиданно и неизбежно.
- Да иди ты! – хриплым, очень хриплым голосом кричишь на меня. – Сволочь!
Кидаешь шлем в землю, со всей силы бьешь – легко ловлю твою занесенную руку и слегка встряхиваю.
- Ты все еще хочешь вернуться домой, к отцу-полицейскому?
Смотришь на меня широко открытыми глазами. Ты начинаешь понимать.
Обхватываешь голову руками, опираешься на капот дымящийся машины. Свежая глубокая вмятина на капоте привлекает твое внимание.
Кричишь «Нет!» - но это уже ничего не изменит.
Подходит тренер и, как ни в чем не бывало, хлопает тебя по плечу – дружески.
- Лучший заезд из всех, что я когда-либо видел. Ну, кроме ее заездов, - кивает в мою сторону. – Ты молодец!
Твой стон слышен на большом расстоянии.

Моя машина становится центром радиомолчания. Я кружу по трассе вокруг города, но ты не замечаешь, просто смотришь вперед и ничего не видишь. Ну давай же, я знаю, тебе надо выговориться. Давай, обвиняй меня.
- Что тебе от меня надо? – разумный вопрос, я ждала его позже. Что ж, да, ты крепкий орешек. Молодец.
- Ты станешь наследницей. Займешь мое место.
Смотрю в ее лицо, отраженное в зеркале заднего вида. Морщишься.
- Почему я? Ты совсем меня не знаешь, – фыркаешь.
- О нет, я знаю тебя лучше, чем ты сама, - качаю головой.
Ты смеешься, только больно смеяться сейчас – когда грудь все еще болит от сдавившего ее чувства ненависти к себе.
- Да ладно. Какой мой любимый цвет? Сколько мне лет? Какую еду я люблю?
- Зеленый, 20, макароны с кетчупом, - говорю ей, и вновь смотрю в зеркало, жду реакции.
Ты хмуришься.
- Ладно, это легкие вопросы. Чем памятен мой восьмой день рождения?
- Твой отец не пришел в школу на праздник. У него было… много дел. Хочешь узнать, чем этот день памятен для меня?
Ты удивленно смотришь в мою сторону. Я первый раз говорю о себе, и ты в первый раз задумываешься, возможно, что сделало меня чудовищем.
- Да, хочу, - все же киваешь.
У тебя в глазах решимость, а у меня – как и много лет назад – комок подступает к горлу.
- Сейчас покажу.
Мы останавливаемся у заброшенного склада. Он принадлежит мне. Выходим, веду тебя внутрь. За дверью ты неожиданно обнаруживаешь кинотеатр.
- Садись, - киваю на потрепанное зеленое кресло.
Ты послушно садишься, слишком заинтригованная, чтобы возражать.
Тебе двадцать, мне тридцать пять, но это ничерта не важно. Я достаю с полки кассету и вставляю ее в видеомагнитофон. Опускаюсь рядом, во второе кресло, точную копию твоего. Включаю запись.
Происходит допрос, и допрашивают меня. Это происходит прямо здесь, где стоят наши кресла и телевизор. Я чуть старше тебя.
Он бьет меня по лицу, твой отец, а потом говорит, что заставит меня молчать. О том, что он сделал тогда – ночью, в переулке. Он не хочет терять работу, репутацию, семью, он хочет, чтобы все осталось как было. Он снова бьет меня, снова и снова, пока сбоку на щеке не появляется глубокий шрам – от его часов. Ты чуть поворачиваешься в мою сторону, и можешь хорошо рассмотреть, во что шрам превратился за пятнадцать лет – пока думаешь, что я смотрю в телевизор, а не за тобой. Но я вижу все.
Вижу, как он превращает мое лицо в кровавое месиво. А потом на склад врываются двое. Ты не знаешь, кто они, но я вздрагиваю, точно как в тот день, и ты отмечаешь это. Эти двое, самые близкие мне люди, пытаются защитить меня. Тогда этот ублюдок достает пистолет – и убивает. Безжалостно, неожиданно и неизбежно. Я до сих пор не знаю, почему он не выстрелил в меня.
- Сука, - говорит он на прощание, почти лаского.
И уходит, лишь звук его шагов разносится по складу.
Когда он стихает, девушка на видео подползает к убитым и, плача, зовет:
- Папа… брат…


Запись закончилась, и ты прячешь лицо в ладони. Не плачешь, просто очень много всего навалилось за последние два дня. Я понимаю.
Сейчас, мне даже хочется тебе сочувствовать. Если бы я могла испытывать хоть какие-нибудь чувства, так бы и было.
Выключаю видик, встаю. Неподалеку шкаф с запрятанным алкоголем и микроволновкой. Я достаю самого крепкого виски – такой уж сегодня день – и наливаю два стакана.
Отдаю один тебе и сажусь напротив. Ты устало смотришь в стакан.
- Я… не знаю, что сказать, - голос хриплый. – Мне жаль.
- Ага, - киваю, и, не торопясь, пью прекрасный напиток. Также, как всегда здесь.
Молчание. Ты качаешь головой и смотришь в пол.
- Можешь ненавидеть меня, - пожимаю плечами, все еще разглядывая тебя. Просто чтобы что-то сказать. Меня охватывает спокойствие, как бывает, когда ты взбежал на высокую гору и теперь хочется отдохнуть на ее вершине. – Если еще хочешь.
- Мне, правда, жаль, - ты все-таки смотришь на меня.
- А мне нет, - снова пожимаю плечами. – Я ничего не чувствую и ничего не думаю по этому поводу. Записи были сделаны службой охраны, выкупить их было легко. И выкупить склад было легко. Человеку без души все легко. У меня ее нет. Она осталась где-то там, в том дне, в этом месте. Можешь ненавидеть меня, если хочешь, мне все равно. Я собираюсь сделать из тебя – именно из тебя, детка, это будет откуп за то, что он со мной сделал – продолжателя своего дела.
Ты качаешь головой.
- Я не подойду. Не смогу. Просто это не для меня. Я не могу…
- Когда-то мне тоже так казалось, - криво усмехаюсь. – До того дня.
Мы пьем еще какое-то время, между нами висит молчание. Ты больше не задаешь вопросов. Ты просто не знаешь, что делать. Все, что было правильным, оказалось ложным. Тот, кто защищал и оберегал тебя, по чьим стопам ты мечтала пойти, оказался злодеем. Весь твой мир рухнул в один миг – и это сделала я. Неплохое достижение – уничтожить для кого-то целый мир. Но раз можно уничтожить, можно ведь и создать новый, не так ли?
- Чем, по-твоему, я занимаюсь? – спрашиваю, спустя несколько часов и видя у тебя достаточно глубокое опьянение.
- Убийство, грабежи, мафия… организованная преступность, наркотики…- перечишляешь все, что приходит на ум.
- Молодец. Мне нужно, чтобы именно это все и думали. Но на самом деле, не совсем так.
- Нет? – удивляешься, сквозь хмель вглядываешься в меня. Да, у тебя были серьезные причины напиться, но думаю, соображаешь ты еще неплохо. И это мне нравится.
- Нет, - допиваю свой бокал и наливаю новый. – Видишь ли, в тот день мне открылась простая истина. Зло нельзя победить добром. Зло может победить только еще большее зло.
- Чертова философия, - фыркаешь.
- Да. И поэтому я – самое большое зло, из всех, которые ты можешь себе представить. И поэтому я контролирую всех остальных.
- Сумасшествие! – нервно хихикаешь. Ты еще не понимаешь, не веришь.
- Хочешь знать, как это работает?
- Черт возьми, бред какой-то…
- Все просто. Когда кого-то насилуют, приходят мои ребята и насилуют в ответ. Когда чьего-то отца или брата убивают, приходят мои ребята и ломают кости – не убивают, но ломают, чтобы убийца мучился дольше и жил, потому что смерть для него милость.
- Это все ерунда, - ты встаешь с кресла, и я вижу, что ты начинаешь трезветь. Ты злишься, волны адреналина расходятся по телу. – Сначала меня изнасиловали, а потом заставили убить человека. Что в этом было правильного?
- Это познакомило тебя с моим миром. Но, если хочешь знать, мне есть, что показать.
Я достаю и показываю тебе фотографии. На двух из них – изуродованные тела тех, кто тебя насиловал.
- У них не было приказа мучить, только бить. И они расплатились.
Ты пораженно смотришь в мою сторону. На следующей фотографии незнакомый тебе человек, который занимается сексом с ребенком.
- Это тот, кого ты убила.
Ну вот, все произнесено и карты выложены. Я беру свой бокал, встаю с кресла и отхожу к окну. Жду, когда ты поймешь. Или не поймешь – тут уж как повезет.
- Ты сумасшедшая.
- Возможно. Спасибо твоему отцу, - отвечаю, не поворачиваясь.
- Кем вы себя считаете? Супергероями?
- О нет, - я криво усмехаюсь. – Мы точно не герои. Мы самые большие злодеи из всех, кого ты знаешь. И именно поэтому, мы делаем то, что делаем. Мы самые страшные звери из всех, каких только можно представить. Мы просто люди, в конце концов.
Ты пораженно взмахиваешь рукой и отворачиваешься.
- Уходи, если хочешь. Дверь там, - киваю в сторону выхода.
- Серьезно? – удивление написано на лице. Наверно, теперь ты окончательно решила, что я сумасшедшая.
- Да. Уходи.
Поворачиваешься и бредешь в сторону двери. На пороге зачем-то оглядываешься.
- Если передумаешь, возвращайся сюда, - говорю, не поворачиваясь.
Дверь захлопывается.


На рассвете, когда третья бутылка виски подходит к концу, я вижу твои глаза напротив своих.
Улыбаюсь.
- Откуда ты знала, что я передумаю? Что я соглашусь? – пытливо спрашиваешь, настойчиво глядя мне в глаза.
Глупая.
Такая глупая.
- Потому, что ты женщина, - отвечаю я и широко улыбаюсь.
И, свернувшись клубком на потертом кресле, в лучах закатного солнца, засыпаю.

@темы: мои рассказы

URL
   

Черновик

главная